Послание к Кастору, епископу Аптскому, о правилах общежительных монастырей

В св. истории говорится, что мудрейший Соломон, удостоившийся получить от Бога такую мудрость, что, по свидетельству самого Господа, не было подобного ему между предшественниками, и не могло быть даже между потомками, намереваясь построить храм Господень, просил помощи у тирского царя, и при пособи присланного им сына одной вдовы Хирама устроил благолепие в храме и драгоценные сосуды (3Цар.4,7).

Так точно и ты, блаженнейший архипастырь, намереваясь создать истинный, духовный и вечный храм Богу, в состав коего войдут не камни бесчувственные, но собор святых мужей, и желая посвятить Богу драгоценнейшие сосуды, кои будут составлять не золото и серебро, но святые души, сияющие незлобием, правотою и целомудрием, приглашаешь меня ничтожного к содействию тебе в сем святом деле. Желая, чтобы общежительные монастыри в твоей области устроены были по правилам восточных, а особенно египетских монастырей, не смотря на то, что сам, будучи столь совершен в добродетели и разуме, и вообще столь богат духовными дарами, что желающие совершенства могут получить достаточное назидание не только от твоего учения, но и от одной жизни, — от меня убогого словом и знанием ты требуешь, чтобы я изложил те монастырские правила, кои я видел в Египте и Палестине, и о коих слышал от отцов, дабы братия нового твоего монастыря могли знать образ жизни, какой ведут там святые.

Хотя мне сильно хочется исполнить твое желание, впрочем я повинуюсь тебе не без страха, во-первых, потому, что образ жизни моей совсем не таков, чтобы я мог обнять умом этот возвышенный и святой предмет; во-вторых, потому, что теперь не могу совершенно припомнить тех правил, кои знал или соблюдал, живя в молодых летах между отцами восточными, так как подобные предметы удерживаются в памяти от исполнения их самым делом; а в-третьих, потому, что я не умею хорошо объяснить их, хотя и могу вспомнить о некоторых. Кроме сего, о сих правилах уже говорили мужи отличные по жизни, уму и красноречию, каковы суть: Василий Великий, Иероним и другие, из коих первый на вопросы братии о разных правилах общежительных, ответил на основании Св. Писания, а другой не только издал свое сочинение, но еще изданные на греческом языке перевел на латинский. После красноречивых произведений сих мужей мое сочинение обличило бы во мне самонадеянность, если бы меня не воодушевляла надежда на твою святость, и уверенность в том, что и тебе угодно мое лепетанье, и братству новоустрояемого монастыря может быть полезно.

Итак, блаженнейший архипастырь, только одушевляясь твоими молитвами, я принимаюсь за дело, тобою мне поручаемое, и стану излагать для нового монастыря те правила, о коих не рассуждали предки наши, писавшие обыкновенно только о слышанном, а не о том, что они сами делали. Здесь я не буду говорить о тех чудесах отцов, о коих я слышал, или коих был свидетелем, потому что чудеса, возбуждая удивление, мало содействуют святой жизни; но только, сколько возможно вернее, расскажу о правилах монастырских, о происхождении восьми главных пороков, и о том, как можно, по учению отцов, искоренить сии пороки, потому что я целью имею повествование не о чудесах Божиих, а о том, как, по наставлению отцов, исправить наши нравы и проводить жизнь совершенную.

Постараюсь исполнить твое предсказание, и в том случае, если в здешних странах найду что-нибудь не согласное с древними правилами, то исправлю это по правилам, какие существуют в древних египетских и палестинских монастырях; потому что лучше тех монастырей, которые сначала апостольской проповеди основаны святыми и духовными отцами, не может быть никакое новое братство на западе в стране Галлии. Также я буду держаться и того, что если замечу, что какие-нибудь правила египетских монастырей будут здесь неисполнимы, по суровости воздуха, или по трудности и разности нравов, то, сколько возможно, заменю их правилами монастырей палестинских или месопотамских, потому что если правила будут соразмерны с силами, то их можно будет исполнять без труда и с неравными способностями.