Десять собеседований отцов, пребывающих в Скитской пустыне

Долг, обещанный блаженнейшему папе Кастору (Леонтий был родной брат епископа Кастора и, вероятно, преемник его, то есть был епископом Аптским. Елладий, вероятно, был настоятелем монастыря) в предисловии к тем книжкам, в которых, при помощи Божией, сколько позволила слабость нашего дарования, изложены постановления киновитян и средства против восьми главных страстей, исполнен. Пусть видят, в написанном нами есть ли что-нибудь достойное вашего знания и желания всех святых братии. А теперь, поелику вышесказанный первосвященник, оставив нас, переселился ко Христу, эти десять собеседований высоких отцов, то есть отшельников, обитавших в Скитской пустыне (которые он по ревности к святости велел мне написать ему, не обращая внимания на то, какую тяжесть возлагает на немощные плечи), я почел нужным посвятить преимущественно вам, блаженнейший папа Леонтий и святой брат Елладий.

Один из вас, будучи соединен с упомянутым мужем и родственным расположением, и достоинством священства, и, что важнее этого, горячностию святой ревности, по наследственному праву требует братний долг; а другой предпринял последовать высоким постановлениям отшельников не по своей самонадеянности, как некоторые, но по внушению Святаго Духа, прежде научения, уразумевая законную стезю учения, захотел образоваться не столько своим измышлением, сколько учением святых отцов. В этом теперь мне, находящемуся в пристани безмолвия, открывается неизмеримое море, чтобы нечто передать памяти письмом о постановлении и учении высоких мужей. Ибо на столько ладья слабого разума будет колебаться опасностями глубочайшего мореплавания, на сколько отшельничество больше и возвышеннее общежитий, и созерцание Бога, которым всегда занимались те неоцененные мужи, выше деятельной жизни, в которой упражняются в общежитиях.

Итак, ваш долг — помочь нашим стараниям благочестивыми молитвами, чтобы святой предмет, выражаемый хоть неискусною, но верною речью, не потерпел чего-либо от нас или, наоборот, наша необразованность не погрязла в пучине этого предмета. Теперь от внешнего, видимого образа жизни монахов, который мы описали в первых книгах, перейдем к невидимому состоянию внутреннего человека, и речь от чина установленных молитв должна перейти к постоянству той непрестанной молитвы, которую заповедует Апостол (см.: 1Сол.5,17), чтобы всякий, кто при чтении прежнего сочинения запинанием плотских пороков заслужил имя умственного Иакова (запинателя), теперь, принимая наставления уже не столько мои, сколько отцов, зрением уже божественной чистоты переходя к заслуге и достоинству Израиля (зрящего Бога), также поучался, что он должен соблюдать и на этой высоте совершенства.

Итак, молитвы ваши да испросят у Того, Кто удостоил нас видения отцов, ученичества и общительности с ними, чтобы сподобил даровать нам полную память учения их и легкое слово для выражения его, чтобы, изъясняя его столь же свято и точно, как приняли от них, мы могли вам представить их как бы воплощенными в своих наставлениях и, что еще важнее, рассуждающими на латинском наречии. Прежде всего мы хотим предостеречь читателя как этих собеседований, так и прежних писаний, чтобы, если по качеству своего состояния и намерения или по общему житию, может быть, что-нибудь в них почтет невозможным и суровым,судил бы о них не по мерке своей способности, а по достоинству и совершенству говорящих, прежде понял их ревность и намерение, по которому они, истинно умерши для этой мирской жизни, не связывались никаким пристрастием к плотским родителям, никакими узами мирских дел. Потом должны обратить внимание и на качество тех мест, в которых они пребывали, потому что, находясь в обширнейшей пустыне, отделившись от сообщения со всеми смертными и чрез это, получив просвещение чувств, они созерцают и высказывают то, что неопытным и неученым покажется, может быть, невозможным. Впрочем, если кто захочет произнести истинное мнение об этом, может ли быть исполнено, пусть пожелает испытать на деле, поспешит прежде предпринять их намерение с подобным усердием и образом жизни и тогда наконец поймет, что то, что казалось выше способности человека, не только возможно, но и весьма приятно. Итак, приступим к изложению собеседований и наставлений отцов.